Eshka-43 (eshka_43) wrote,
Eshka-43
eshka_43

Categories:

Авангард как длящийся маневр - взгляд из Израиля(намбе ту)


Д. И. Но скажите, Миша, переехав сюда - выпали ли вы из московского контекста, прервались ли ваши профессионально-коммуникативные связи...?

М. Г. Возник отрыв, конечно, связи не было нормальной.. Все было прерывисто... Нерегулярные отношения... Возникли новые поколения. Но сегодня все более или менее урегулировалось. Совместные выставки по свету, совместные книги. Может быть, потому, что все три части Второго русского авангарда уже превратились в классику. Но, конечно, многие умерли или деградировали, а замену им я что-то не вижу.

Д. И. Вы продолжили быть "еврейским художником", но уже в Израиле... А как обстояло дело с еврейским искусством в СССР? Неужели ничего не происходило?

М. Г. Ситуация в так называемом "еврейском искусстве" в послесталинское время была плачевна. Существовали несколько недобитых идишских художников далекого от меня направления. Они и в годы первого авангарда были отсталыми и далекими... Такие, как Каплан.. Консервативные, но и талантливые в чем-то художники. Кравцов, Горшман, Аксельрод... Они как-то с трудом уцелели... Писателей успели угробить, как водится, с них и начали, собственно... а до живописцев так и не дошло. Они делали еврейские темы, эксплуатировали Шолом Алейхема... Такое искусство - либо в графике, либо в иллюстрациях к еврейским идишским книгам. Из молодых художников нового поколения никого не было... В связи с чем на меня в официально-истеблишментовом смысле стали смотреть как на еврейского художника нового поколения... Я уже сделал ряд вещей к тому времени... И тоже, каким-то боком, коснулся этнографических дел.. И многие партийно-идеологические нападения я мог отражать с помощью этого... Иногда доходило до смешных вещей. Я вернулся из Дома Творчества, привез свои всякие фантастические работы - литографии, рисунки... Всякий раз собиралась комиссия, и там ты показывал - что ты сделал за указанный срок. И, к примеру, могли сказать: мол, вот, замечательно -он работал, значит его можно еще раз без проблем послать... Ну так вот - я показываю привезенное, а они все молчат, мнутся, как бы не вполне понимая - что такое им показывают... Как на это реагировать. Хотя относились ко мне достаточно хорошо. Но ведь это "официальная комиссия" - каждый боится, надо же что-то "приемлемое" сказать...И со страхом кто-то из них спрашивает- ".. а что это такое, собственно..?". Я, твердо им говорю - а это, товарищи, иллюстрации к еврейским народным сказкам. Тут все с облегчением вздохнули...

Д. И. Оказалось, что не крамольно..

М. Г. Ну да, это так сказать, "легитимная вещь". Как якутские народные сказки, нанайские, корякские, казахские...

Д. И. Эпос Манас..

М. Г. То что надо, на самом деле. Но, вместе с тем, немного непонятно - никто же знает, что такое "еврейские народные сказки"... Никто из тех, присутствующих, не знал, что речь-то на самом деле идет о Библии, о скрытой для посторонних профанов еврейской мистической традиции...О различных полиформных ликах божества...

Д. И. Конечно, есть на эту тему даже специальный роскошный словарь, изданный в том ареально-научном месте, куда я, почти, направляюсь - в Лейдене: Брилльский Словарь Божеств и Демонов, Встречаемых в Библии. * (см. Dictionary of Deities and Demons in the Bible by Karel van der Toorn, et all).

М. Г. Да. А вот другой случай. Поездка от Союза художников называлась "Великие стройки коммунизма". Ну я и выбрал Азербайджан - как наиболее манящий... Место же курортное... Есть всякие плоды замечательные - как в раю. Все это отражено в Дневниках... Но надо было потом "отчитаться" - показать работы. Я безотносительно к самой поездке - сделал еврейских стариков замечательных.

Д. И. Как если бы вы их нашли ИМЕННО там...

М. Г. А это уже было не суть важно. Нашел - не нашел... Там сидел в комиссии некий молодой человек из Московского горкома комсомола. И он все время помалкивал - видимо опасаясь попасть впросак. Ведь художники сидят... А тут он как бы расхрабрился - мол как же так - где великие стройки - Гробмана посылали на великую стройку а он каких-то стариков показывает. Я и говорю - да вы правы, тут собственно строек нет. Но в тени этих великих строек, этого масштабного строительства имеет место еще "старая жизнь"...

Д. И. Под сенью девушек в цвету...:-)

М. Г. Это как бы оборотная сторона медали - этих всех великих строек. Смысл в том, что "жизнь идет"...Старики - тоже очень важны, поэтому.

Д. И. Остроумно.

М. Г. Да, это эксплицитно дает требуемую тему... И тогда художник Дудник - глава комиссии - говорит, что вообще-то Гробман - художник-сказочник.

Д. И. Да, спасительная оказалась формулировка..

М. Г. Все вздохнули облегченно... И комсомольский босс был не рад, что он ввязался в это дело.. Он затерся на задние ряды и замолк.

Д. И. То есть, вы можете сказать, что вы не очень страдали от притеснения властей предержащих... В те годы..

М. Г. Для власти я был стопроцентный враг, идеологический. А в Союзе художников я пользовался уважением, многим нравились мои работы.

Д. И. Вы же тогда немало занимались и книжной иллюстрацией?

М. Г. Конечно. Вот, оттуда такой пример - должно было выйти новое собрание сочинений Шолом Алейхема - имелось шеститомное, но вознамерились издать восьмитомное. Мне позвонила художница Клодт - главная редакторша Гослитиздата. Она позвонила мне сама, хотя обычно художники сами бегают.. Она попросила, чтобы я взял на себя один из томов- сделать иллюстрации к Шолом Алейхему. Вообще-то, мне не очень хотелось. Но отказаться было нельзя -никто бы не понял. Это был бы плевок в лицо- ведь это то, о чем все буквально мечтают...Так что я согласился. Любопытно, что из "нового поколения" - они могли обратиться только ко мне. Ибо другие тома делала еще та компания - Каплан, Кравцов, Аксельрод...Но восьми не набралось - для нового собрания - а нужно чтобы в каждом томе было другой художник. Поэтому решили взять меня. Единственного "молодого".

Д. И. И это все осуществилось?

М. Г. Нет, не вышло - я получил том, где была "Кровавая шутка", но сам текст был в ту пору только в Тель-Авиве... А тут началась Шестидневная война... Так и вышло всего лишь шесть томов -как и в прошлый раз. Без новых двух.

Д. И. Это, конечно, неприятный момент...

М. Г. Но тут надо добавить, что, не смотря на явный дефицит или малое количество "еврейских художников", не следует думать, что не было чисто "еврейских тем". Выходил, как ты знаешь, некий странный журнал Советише Геймланд, то тут, то там спорадически возникали различные истории и ситуации с интенциональным еврейским уклоном в искусстве. Но там делали иллюстрации как еврейские художники, так и не еврейские. Это как в книге по якутскому искусству или якутским сказкам будут же не только этнически или сущностно "якутские художники", верно? Все это я говорю к тому, что еврейское искусство не есть "рисование еврейской бороды".

Д. И. Борода порока - худшая из порнографий. Как вы в свое время левиафански заметили...

М. Г. Именно так.

Д. И. Перебазируюсь сюда - в плане вашего душевного комфорта и условий работы - вы выиграли...? Вы смогли заниматься в полной мере тем, чем хотели?

М. Г. Я всегда занимался тем, чем хотел.

Д. И. Без внешних проявлений прессинга и скорбных жестов в сторону истеблишмента Власти?

М. Г. А надо мной никогда не было особо явно проявлявшегося внешнего прессинга.

Д. И. Но как же - вот, для примера, Виктор Пивоваров или тот же Кабаков - жили в перманентном компромиссе с теми обстоятельствами, которые им авторитарно навязывала та государственность, в которой они бытовали; разве они не вели бы себя иначе, будь требования к ним и их работе другими? Все книжные иллюстрации, эти "малоавторские" книжные раскраски... Это трудно назвать жестом Самовоплощения в полной мере...

М. Г. Однако, и Кабаков, и Пивоваров потом вынесли стиль своих иллюстраций в концептуальные работы.

Д. И. По сравнению с ними, вы жили безбедно тогда?

М. Г. Я предпочитал другое - сделать, скажем, одну работу в месяц для журнала "Знание - сила" - и это уже некая зарплата, и можно жить...

Д. И. А с приездом в Израиль ваше финансовое состояние сохранилось или же претерпело какие-то многоярусные изменения...Я понимаю, эта тема запретная, отчасти.. :-)...

М. Г. Тема-то, в общем, действительно запретная. Но дело в том, что в одном из выпусков журнала "Зеркала" опубликованы мои дневники первых лет в Израиле. И там все-все написано. Открой, почитай, там ведь все есть. Цифры, доходы... Сейчас московское издательство НЛО планирует второй том моих дневников - там будет Иерусалим, и все, что заработано, - там описано.

Д. И. Нет, ну конкретика цифр как раз менее волнует, интересно - ваш финансовый статус претерпел какие-то изменения по сравнению с московским опытом?

М. Г. Я затрудняюсь на этот вопрос ответить... Жили нормально. Просто в более "цивилизованных", свободных странах уровень жизни автоматически неизмеримо выше.

Д. И. И, очутившись здесь, вы оказались лицом к лицу с совершенно другими правилами и регламентациями жизни. Какие-то совершенно новые, жесткие партикулярные рамки, которые, так или иначе, определяли вашу новую средиземноморскую жизнь. Легко ли проходил процесс бытовой адаптации к новой левантийской среде?

М. Г. Скажу коротко - жизнь была ВСЕГДА прекрасна. И там, и здесь. И в эти "переходные периоды" -тоже. И там и тут.

Д. И. ....и вас никогда не посещали сожаления в отношении сделанного выбора - перебазирования из огромной метрополии в крохотную страну, где чуть ли не половина всего населения, по первейшей необходимости, перманентно ходит в одежде цвета хаки...

М. Г. Я и сам много лет ходил в хаки, а страна не такая уж и маленькая - больше Норвегии, например. :-)

Д. И. Приехав в году восемьдесят восьмом, после огромного перерыва, в родную Москву - как вы себя почувствовали в этой "утекшей реке"? Имея в заднем кармане известную информацию - что люди типа Кабакова, Брускина, Комара с Меламидом и прочих, - успешно вошли в американскую художественную жизнь, в то время, как вы, как ни крути -бытуете (без обид, да?) на отшибе, на краю ойкумены, более далеком (чем Нью-Йорк или Кельн) от магистральных путей Современного Искусства. Неужели вы не жалели о именно таком выборе? Кажется, тут есть отчего подпасть фрустрации... Не хотели переписать заново черновик, выстроив иную дилерскую канву живописи.... Без огорчений.

М. Г. Знаешь, меня огорчает по жизни только одна вещь. Когда я вижу красивых женщин по телевизору.

Д. И. Женщины эти не досягаемы?

М. Г. Нет, они досягаемы, как раз - они неизменно кому-то "принадлежат". :-)

Д. И. Но у вас ведь у самого есть жена.

М. Г. Да, очень красивая, в нее многие были влюблены.

Д. И. ...А чувство зависти актуально для вас? Завидовать чему-то арт-успеху?

М. Г. Нет, я никогда не завидую никому. Более того, я воспринимаю успех товарища с той же радостью, как и свой собственный. И я много, как мне кажется, сделал в жизни для успеха своих знакомых и друзей- тех, кто принадлежит к нашему кругу - к культуре Второго Русского Авангарда. Впервые публиковал чужие статьи, работы...

Д. И. Вы, с течением времени, стали четко понимать, что необходим некий орган - бумажный, который бы закреплял и репрезентировал некие ваши идеи, давал им ощутимую возможность "найти воспринимателя". Ведь так зародился газетный проект "Левиафан" и, позже - "Зеркало"?

М. Г. Собственно говоря, можно сказать, что через три-четыре года нашего пребывания в Израиле - мы приехали ведь в 71-м, в 75-м уже возник наш Левиафан...

Д. И. И проект Левиафан просуществовал вплоть до конца восьмидесятых, верно?

М. Г. Да, кажется так. Сперва это было на одном газетном листе, который я наклеивал на стены домов... Люди проходили - читали.

М.К. Афишное искусство.

М. Г. Вышло всего три номера Левиафана. Это похоже на интересный в прошлом журнал "Союз Молодежи", который тоже вышел в количестве трех номеров...

Д. И. Значит, "Зеркало" - было первым в полной мере регулярным "журнальным органом", который в полном смысле наследовал этой затее...

М. Г. Да, но до "Зеркала" была достаточно знаменитая газета "Знак времени", а параллельно я с Ирой Врубель-Голубкиной делал разные важные художественные каталоги, крупные выставки.. Например, Евгения Кропивницкого - в киббуце Мером ха-Голан и в Тель-Авивском Доме Художника - был и бумажный каталог. Это просто как бы так, для примера... Это была первая выставка Кропивницкого вообще - что называется, "в природе".

Д. И. О том, как Вы в семьдесят первом году переправляли Ваши экспонаты, через советскую таможню - ходит немало апокрифов...

М. Г. Все, что я перевозил, никому тогда не было нужно.

Д. И. Ну, не совсем так - вы, декларационно, анкетно описывали многие бесценные рукописи как "дружеские" и "частные" письма - кажется, так?

М. Г. Ну, я действительно вывез тогда массу всего...

Д. И. У вас были и ценные экспонаты Малевича...

М. Г. Я вывез огромный архив. А потом друзья мне в свою очередь подвозили - как могли... Когда сами отъезжали.. Брали рулоны, один привез, натурально, даже целый ящик. На таможне у нас было пятнадцать-шестнадцать ящиков деревянных... И также объемных картонных - полных книг... Кое-что мы отправили почтой. Помимо книг были разные рукописные ценные материалы... таможенник спрашивает - а это что за рукопись, на нее есть разрешение? Я говорю - а, это так, это мой приятель, балуясь, мне написал - так вот, я везу - как память. А "приятель" - Холин - рядом стоит.

Д. И. Да, эту историю я уже где-то слышал...

М. Г. Так вот все и происходило... На грани курьеза...Художественные работы потом мне досылали. Много разбазарено, утеряно.

Д. И. В своих воспоминаниях пишет Анатолий Брусиловский, что вы были одним из наиболее значимых коллекционеров той поры... Коллекционером чужих, в первую очередь, работ. Очень редких.

М. Г. Да, конечно, так и было. Часть из них - крупные масла - пропали: я оставил приятелю, а он все растранжирил... Что-то попало к Арманду Хаммеру... но кое-что я другими путями позже уже получал...

Д.И, Что же вы везли еще?

М. Г. Активисты тогдашней "алии" сказали, что в Израиль надо брать утюги. Мы пошли покупать себе утюг, но не смогли найти - дефицит.

Д. И. Вы приехали, выходит, без собственного утюга.

М. Г. Да, ты это кстати, не забудь, запиши - это меня до сих пор, надо признать, мучает - утюга мы ведь так и не купили, я, как видишь, в мятом должен ходить...:-(

Д. И. Притом, что сам этот "отъездной" экспириенс был чувствительно травматичен, вероятно, несмотря на весь этот смех, с коим вы это теперь рассказываете...

М. Г. Любое столкновение с Государством - вещь крайне болезненная и отвратительная. Таможня кондово-советских лет - как ты можешь понять- далеко не исключение. Приятного было, конечно, мало в этих перипетиях.

Д. И. Приехав в Израиль, все стало складываться более "цивилизованно"? Интересно, кто вас патронировал в первые годы жизни тут?

М. Г. Мы с Иркой не те люди, которых можно патронировать. Но, конечно, многие люди принимали активное участие в нашей судьбе. Многие были либо русского происхождения, либо поляки, знавшие русский. Хотя многие советы оказывались бесполезными, само отношение было замечательным.

Д. И. И вы себя считали "активистом алии"?

М. Г. Нет конечно. Какой из меня активист? Активисты тогда - это были в основном те, которые свое еврейство лишь после Шестидневной войны "открыли".

Д. И. Возвращаясь к вашим журнальным проектам: "Зеркало" был не единственный...

М. Г. Конечно, были перед ним "Знак Времени", "Звенья"...

Д. И. Да, весьма интересные и по-своему уникальные начинания: может быть, стоило бы эти подшивки-номера - выложить в Сеть: там репрезентируем еще относительно молодой задорно-дикий Бренер, без натужной Барбары Шурц... там были важные и осознанно-сделанные тексты культуры... Первая иерусалимская выставка Пригова... ("Песни советских деревень"...)

М. Г. Мы организовывали много всяких интересных проектов... Но первым и важнейшим из них, конечно, был Левиафан. Однако, лишь в девяностые годы это все, -уже в отношении более масштабного и "толстого" "Зеркала" - стало возможным в полном смысле - издание крупноформатное на русском языке. У нас еще была проблема - что мы единственные, кто здесь представлял с первых шагов своих новую русскую культуру. Никто особо не понимал кодов современной культуры, и считали это пустым шарлатанством. К примеру, Саша Воронель и его Нинель - они были лично знакомы с Кабаковым и по Москве, приходили к нему, ибо это было модно. Но вот Воронели считали кабаковское искусство полным шарлатанством.

Д. И. Зато их интеллигентное "искусство" реально, необычайно тухло-интересно, субстантивно ново, зримо актуально, будучи натурально переведено на все ведущие языки Просвещенного мира - стяжало себе всю мыслимую духовную славу, венцом которой стала многостраничная, все еще длящаяся переписка с престарелым и многолагерным нобелевским лауреатом от литературы... У них все хорошо, в отличие от непутевого "шарлатана" Кабакова, и по сию пору мало кому известного за пределами очень узкого круга таких же, как он, маргиналов.

М. Г. Так вот, такова и была ситуация того времени. За редчайшим исключением, царствовала подобная убогость и полный отстой...

Д. И. Но вы с этим более или менее "справлялись" - в смысле, "переживали"...

М. Г. Да, разумеется. Но много было и откровенной враждебности. Миша Генделев, например, всё бегал и кричал о Холине и Красовицком: "А где их тексты, тексты где?! Нет у них текстов".

Д. И. Ну, с ним, по этой части, конечно, им трудно тягаться. :-)

М. Г. Про Холина говорили - это полная хуйня. Высшая степень "литературы" для всех здешних людей - Иосиф Бродский. Это их гуру. Полный и всеобщий... Бесконечный Бродский... А ведь все могло быть и иначе. Кабаков, Булатов, Янкилевский - все могли сюда приехать- они все получили от меня по почте настоящие вызовы. Они были на самой грани переезда в Израиль. И, в случае, если бы они решились приехать сюда - мы бы здесь все вместе могли бы переломить ситуацию в позитивную сторону, откинув весь отсталый отстой... Это с их стороны, я думаю, была большая ошибка - не приехать к нам жить... Ибо то, что я задумал - это была совершенно грандиозная и беспроигрышная вещь. Она могла воплотиться. Если бы ощутимая часть нашей группы перебазировалась сюда, мы могли бы поистине овладеть израильским искусством. Войти вовнутрь, интимно завладеть, завоевав, переиначив на свой манер. Результат был бы, я убежден, ошеломляющим.

Д. И. Но они не приехали, опасливо делая, вероятно, упор на слабопонятную утопичность проекта.

М. Г. Да, и ситуация сложилась такая, что так называемая "культура русского Израиля", некий "истеблишмент" - оказался в руках тупых технарей, советских людей типа "инженера-ученого": все они чего-то пишут, интересуются "прогрессивной литературой...

Д. И. Затхлые и грустные... Снулые персонажи, очень типические, однако..

М. Г. Вероятно. Но я сейчас даже не даю оценок как таковых - я просто как бы формулирую - описываю то, что тут было в эти годы. Нам все это было противно, конечно, ты понимаешь...

Но важно сейчас еще раз здесь сказать, что культура русского Израиля безнадежно отставала не только от "настоящей русской культуры" - метрополии - Москвы, но даже и от того, что тогда происходило в обычном Израиле. Отстой и провинциализм того "русского Израиля" был как бы убойно-"двойным". Израильская же обычная культура была стандартная, усреднено-западная - типа, скажем, какой-нибудь бельгийской или там шведской... А эти "русские люди" не владели как следует языками современного искусства, он им был непонятен. Они не читали, не следили, ничего не могли, живя не вчерашним, но позавчерашним днем. Убого и грустно...

Д. И. Я помню Вашу лекцию о непохороненной мумии Русского Футуризма - я ее тогда, на той иерусалимской конференции слышал и даже написал на нее рецензию в Альманахе "Топология Междуречий" - см. www.epistopology.com/ioffe_slavist.html.

М. Г. В этих-то обстоятельствах и приходилось тогда действовать и работать. Всегда же существует тонкая, радужная прослойка - как бензин на грязной луже - потрясающей красоты: микронная толщина, в каждое время, чуть ли не в каждой стране, это может возникнуть. Способствовать ТАКИМ формам жизни - такой элите - наша задача. Мы - полномочные послы подобной международной элиты - такая микронная пленка на грязной и не всегда презентабельной луже всеобщего бытования искусства и культуры.
Tags: Искусство
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments