Eshka-43 (eshka_43) wrote,
Eshka-43
eshka_43

Categories:

Казус Шендеровича — пятьдесят оттенков оппозиции

Невозможно всерьёз воспринимать как оппозицию узкую прослойку населения с упоением занимающуюся изобличением друг друга в новомодных либеральных грехах - абьюзе да харрасменте. Страшно представить чем кончаются их тайные сборища. И да - ни слова о матрасе!



Звенели вилки и ножи, поднимались бокалы и фужеры, лобстеры макались в смузи – цвет либеральной оппозиции готовился перейти от ужина к деловому заседанию. Царила дружеская, непринуждённая атмосфера. На каждом колене Алексея Венедиктова мило хихикало по перспективной колумнистке. Виктор Шендерович развлекал соседей по столику кукольной сценкой с маленьким матрасом, свёрнутым из салфетки. А ведущий «Дождя» Павел Лобков к вящему удовольствию женской половины зала демонстративно приставал ко всем окружающим мужчинам. Словом, казалось, что ты попал в воплощённый рай Прекрасной России Будущего.


Наконец, перешли к делу. Тема собрания была известна очень узкому кругу лиц, остальные же о ней не подозревали.


Председатель постучал вилкой о бокал:


— Коллеги, друзья и, как говорят в «Новой газете», соучастники! Начну без экивоков, прямо. Ответьте мне на вопрос: должны ли мы – мы все! – бороться с Путиным…


Зал невежливо и раздражённо зашумел. «Что за вопрос!», «А ты сдаться решил?», «Уже на Раша Тудей позвали?», а какая-то бойкая блогерша даже вскочила на стол и закричала: «Россия будет свободной!».


— …или с харассментом?


И тут весь звук в помещении словно выключился! Повисла тишина настолько гнетущая, что представить таковую можно было ну разве что в случае известия о внезапном обнищании Михаила Борисовича Ходорковского.


— Так с Путиным – или с харассментом? – повторил председатель.


— А что, — робко спросили из задних рядов – одновременно нельзя?


— Уже нельзя, видимо, – пожал плечами глава симпозиума. – Сил на всё не хватает. Нужно выбрать что-то одно. Выбираем! Прошу высказываться!


Некоторое время все присутствующие смотрели перед собой в стол и искоса, осторожно оценивали потенциальную реакцию соседей. Было видно, что одним очень хотелось бороться только и исключительно с привычным Путиным, чтобы не бороться с таким же привычным харассментом. А другим, напротив – так хотелось бороться с привычным харассментом, что даже привычный Путин мог потерпеть без борьбы с ним.


— Я, например, считаю, что бороться с Путиным и его кровавым режимом гораздо важнее, интереснее и, в конце концов, безопаснее, чем с… непонятно чем, – осанисто начал Венедиктов. — Мы, лучшие люди России…


— Лесе Рябцевой верни лучшие годы жизни! – перебил его пронзительный женский крик. – Аню Ведуту кто за коленку трогал в такси? Она восемь лет себя некомфортно чувствует!


Веник, с коленей которого тихонько сползли колумнистки, стушевался и замолчал. Вместо него пафосно загремел Шендерович:


— А я не оскотинел, чтобы обсуждать публично подробности личной жизни. Ни своей, ни чужой. Мне есть, о чем сожалеть и в чем раскаиваться в своей мужской жизни, но…


— Но теперь ты попал впросак, дружище, — захихикал Лобков. — Точнее, в Крассак! Что, не помогла борьба с режимом?


Страсти накалялись. Разноголосье сливалось в гул, из которого были слышны только отдельные фразы: «Фургал!..», «В губы!», «Местные выборы», «Защитная реакция замирания», «Обнуление», «Я отозвала согласие!», «Домашнее насилие», «Полицейский беспредел» — но ход нарастающего скандала повернул в окончательный ад «новогазетчик» Кирилл Мартынов, рванувший на груди водолазку и с криком «Невозможно признавать право критиковать правительство, отказав женщинам (и не только им) в праве публично критиковать своих недобросовестных партнеров или коллег на работе!» съездивший Шендеровичу по зубам.


В закрытом помещении начался кошмар. Сплочённые женские ряды, забыв об угрозе демократии в России, атаковали сгрудившихся в центре зала абьюзеров и харассеров. Те, в свою очередь, быстро нашли способ защищаться – растопырив свои мужланские похотливые клешни, они норовили схватить борчих с домогательствами за выступающие части тела. Если это удавалось, борчиха немедленно впадала в защитную реакцию замирания и начинала дискомфортно страдать, становясь неопасной. Также немалая часть феминистического воинства предпочла не участвовать непосредственно в боевых действиях, а виться вокруг со смартфонами и снимать наиболее смачные ухваты для последующего хайпа в соцсетях и выгодной монетизации.


Неизвестно, чем бы всё кончилось, но вдруг двери распахнулись и на поле борьбы с харассментом ворвалась группа в дымину пьяных людей. Это были Иван Колпаков, Сергей Простаков, Гафаров, Золотов и прочие безнадёжные рецидивисты.


— Ага! – заорал, обведя мутным взглядом баталию, Простаков. – Развлекаетесь? А нас уже не зовёте, к-к-к-коллеги?..


— Решаем, куда направить силы прогрессивной интеллигенции, — вежливо раздался откуда-то сверху, чуть ли не с люстры, голос председателя. — На борьбу с Путиным или харассментом и абьюзом. Идут, так сказать, дебаты.


— С бабами! – воскликнул Колпаков. – Давайте бороться с бабами! Даёшь абьюз! Харассмент в массы!


— Нечего терять, братцы! – поддержал его Золотов. – Нас уже выгнали! Нам теперь всё можно! Эх, погнали наши городских!


И отряд самоубийц бросился на врага. Заалели потроганные коленки, захрустели под ногами смартфоны с бесценными видео.


Когда всё закончилось и поле боя осталось усеяно недвижными абьюзерами и борчихами, замершими в защитной реакции, председатель слез с люстры с сокрушённо произнёс:


— До Путина ли нам теперь?



Григорий Игнатов

Tags: А улыбнуться?, Происходящее...., Россия
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments