May 8th, 2019

Кот Басё

Впрочем, как всем нам хорошо известно, нет на свете грехов, которым не нашлось бы прощения (с)
Оскар Уайльд



Как стальной позвоночник подземного змея, что свернулся кольцом где-то в брюхе столицы, из глубин поднимает Медею, Тесея и сто тысяч имён, не желающих длиться. Как, ударившись оземь, идут они лесом или парком идут, если леса не сыщешь, за чужим маяком, со своим интересом - семь морей бороздят корабельные днища. Как не львы и не гидры, но звуки и кадры на пути их встречают и словом, и делом. Из глубин достают и наносят на карту тех, о ком ты недавно и знать не хотела. De profundis, родная, открыто, разбито - опустеют и тюрьмы, и трюмы, и термы, даже ты опустеешь - однажды по битам будет скачан любой и прочитан неверно. Ошибаться - исконное свойство двуногих: не учили ещё обращаться с вещами, оттого и не знаем обратной дороги - согрешили и ждём.
Но никто не прощает.




Так всякий голос имеет чин, огнем отмеченный и мечом. Всевышний знает, о чем молчит, и ты не спрашивай ни о чем. Лежи, вдыхай глубину травы, касайся кожей земного дна. Чего бояться, когда мертвы, все те, кто были подобны нам? У слабых духом отнимут мир, у робких сердцем возьмут покой, и только названные людьми поставят сердце свое на кон. Не объяснять, не искать причин, на ярость солнца смотреть сквозь дни.
Всевышний знает, о чем молчит. А значит, слово всегда за Ним.




Нам остается слушать музыку и стихи, фотографии взглядами жечь дотла, жить в городе разлученных, в стране глухих, вырываться из цепких лап. Я могла бы представить, как среди трафика и огней, в торговом центре, на улице февраля ты останавливаешь часы и идешь ко мне, и крылья мои болят. Я могла бы представить, как мы сидим за столиком у окна, переплетаем пальцы, ведем войну с нами же, изнемогающими от ран, умирающими в весну. Я могла бы представить, как ты стоишь на балконе, в ночь отпуская свои сигареты, как маяки. А потом возвращаешься, и становится так темно, что не видно твоей руки. И никто не знает, где заканчиваются тела, кто проникает кому в глубину души… Я могла бы представить, что однажды не умерла, и остаться жить.
Но по-прежнему мы разбросаны по словам, февраль спешит к последнему этажу.
Я мучительно хочу тебя целовать.
Поэтому ухожу.




Март обрушил нас в пепел и прах бесконечных сердечных пожаров. То ли шапки горят на ворах, то ли злость исправляют на жалость, души мечутся в поисках средств для спасения собственной шкуры, ретроградный старик во дворе смерти ждёт и задумчиво курит. Я опять просыпаюсь в бреду - каждый март одинаково страшен, если завтра за мной не придут, то придут за добычей постарше, если в списках не хватит имён, мне придётся идти самозванцем, время рукопись старую мнёт и ведёт нас - друг другу сдаваться. Даровит, хамовит, не скорбит этот март о дежурных потерях, фестивалит дурной массолит, ремонтируют выжженный терем, строят планы на чёрном снегу, посыпают песком половодье, я опять чью-то боль берегу, а своя мне приятелей водит. Так и выживем - дни сочтены, за Страстной обещали - воскреснем, постоим у великой стены да сыграем весенние песни, все отстроимся - кто из руин, кто от старого правопорядка. Чёрный снег превратится в ручьи и помчится по бабкиным грядкам.
Аллилуйя, безжалостный март, без пощёчин не помнишь о важном, мы стремительно сходим с ума по заветам и правилам вашим, если нас задержала межа - службу справим и будем довольны.
И закончиться, и продолжать
каждый год
одинаково
больно.




У марта четыре октавы, попробуй ему подыграть. My boyfriend is out of town –нам все переводят: «Пора». Из тысяч пустых сообщений едва ли найдется одно, в котором мы просим прощенья за все, что случиться должно. А что может с нами случиться, пока распевается март? Курьер перепутает числа, на землю вернется зима, мобильная связь подкачает, письмо доберется пустым, и будет у нас за плечами не крылья, не голос, но дым. И в этом дыму, на границе, на линии фронта, в бою я сразу начну тебе сниться и может быть, тоже спою. У марта четыре октавы и минное поле в груди.
My boyfriend is out of town, прислушайся: нас не спасти.




Радость моя, происходит какая-то ерунда. Мы с тобой, не любившие никогда, умеющие наотмашь и от винта, каждую ночь выходим теперь летать. Поднимаемся над горами, над морем заходим на первый круг, звезды во мне сгорают, штурвал выбрасывает из рук, крылья царапают спину неба, оно выгибается надо мной, я чувствую млечным нервом, как в недрах твоих темно. Звездный дождь начинается и пламя в ладони льёт, мы же были случайными, бредущими над землёй, мы, привычные к радарам и позывным, отключили их - сердцам они не нужны. Мы нигде не отмечены - без приборов, сигналов, карт, там, внизу, диспетчеры получают второй инфаркт, нами полнится воздух, сводки и выпуски новостей, мы проходим насквозь - в облаках не бывает стен. Радость моя, происходит что-то огромное, как закат. Мы уходим из дома, ищем небесные берега, поднимаемся выше и выше - дыши, дыши.
Господь говорит, что так начинают жить.




Какого, спрашивается, хроноса мы все тут ждем на пороге вечности? Мир разделен на простые полосы, на белых будет любовь просвечивать. Чего нам стоит – шагнуть на чистое, смотреть, как свет наполняет комнаты? Пока я делаю шаг, молчи со мной, мы все хотим получить искомое. Такая точная арифметика, такая правильная пропорция, бутоны цветика-семицветика не распускаются здесь без солнца, но… давай представим, что время кончилось, часы разбиты, бумаги скомканы, мы столько вместе на черном корчились, теперь пора выходить из комнаты. Давай оспорим законы физики, подвергнем критике притяжение. Пока мы рядом – такие близкие, давай искриться от напряжения. Не будет ветра – не будет паруса, соленый воздух, дорога водная.
Какого, спрашивается, хаоса нам не хватало, чтоб стать свободными?

Организовался спор по высям - что делать, рвали на себе виртуальную рубаху и пинали виртуально друг

но друга ногами, ответила, не удержалась, по-чернышевски -
Везде по стране на ключевых местах от чиновников до судов и полиции сидят переобувшиеся кошельки от перестройки, пока не изменится конституция, написанная ...... под Ельцына, по которой вернут государству недра, деньги, гособразующую крупную промышленность, оставив в покое малый и средний бизнес с антимонопольным законом, ничего не изменится..Посмотрите - .Глава 3 статья 75 пункт 2 - независимость центробанка от власти РФ, глава 1 ст 15 п 4 - приоритет иностранного права, глава 1 статья 9 пункт частное владение недрами и коварная глава"из-за которой мы уже потеряли два поколения - запрет государственной идеологии. И президент - не имеет права принимать законы, ратифицировать давать их толкование,,назначать судей верховного суда и арбитража, а также генерального прокурора, назначать правительство назначать и снимать председателя центробанка. , Единственное что у президента есть - право главнокомандующего, по которому он и восстановил армию и околоармейскую промышленность. В стране иностранными или офшорными компаниями захвачены все продовольственные крупные сети и базы, что оговорено держат цены. В частных руках с иностранным капиталом захвачена или разорена вся гособразующая промышленность.Страна настолько разобщена, настолько захвачена переобувщиками-денежными мешками от перестройки, что внутренняя политика никак не совмещается с внешней. Это главная проблема происходящего. ПОРА МЕНЯТЬ КОНСТИТУЦИЮ, а нажравшихся мешков простить, дать им уехать к чертям, чтоб больше не гадили стране, оставив им наворованное, но убрать от управления и страной и провинцией, где они сидят глубже всего, организовать своего рода Белый пароход времен Ленина, у них все равно все уже за кардоном, тихо и мирно убрать с кормовых насиженных мест, лишив права и дальше доить страну.

Про самолет....Хороший сарказм...параллельно...

Марина Юденич

Виноваты конструкторы, самолет негодный. Было уже две катастрофы. Немедленно запретить.
Боинги? Не, не слышали.

Виновато Шереметьево. Очень долго не было пожарных и скорых
"...когда я была в Италии и в наш самолет попала молния, пожарные примчались через секунду, в крохотном аэропорту, почему в Шарике не так..."
Мож потому не так, что он не крохотный?
И никто не понимал, что происходит, потому что связи с бортом не было?

Виноват экипаж. Кроме погибшего парня
"он остался, а другие покинули самолет первыми"
Откуда информация?
Вроде (!) опубликована переписка между членами экипажа (?!!!)
Они - что?!!! - в огне переписывались?
И - что??? - договаривались сбежать первыми?
Есть фото а на нем "две дамочки в красной форме у трапа"
Во-первых, они вам не дамочки.
Во-вторых, и что?

Виноваты пассажиры с чемоданами. Если бы они не вытаскивали свое барахло, люди бы не погибли.
Откуда инфа?
Одному агентству сообщил неназванный сотрудник службы безопасности Шарика.
Нет, меня - если честно - тоже покоробил вид бегущих с чемоданами людей.
Но "покоробил меня" - слишком мало для вердикта и проклятий, не находите?

Что еще?
А, конечно же виновата Россия, Путин, режим, отсутствие демократии, прямых выборов, свободных СМИ и чего-то там еще.

Нет, я вполне допускаю, что один из факторов действительно стал причиной трагедии.
Или - все они вместе взятые.
Или - что-то еще, иное.
В любом случае, судить об этом сейчас не берутся даже специалисты.
Но вам-то на диванах все уже ясно, да?
А вот скажите, у гроба близких вам людей, вы тоже устраиваете такие вот бл*дские холивары?
Про журналистов, радостно публикующих фото из социальных сетей - и погибших, и живых, без разбору - даже говорить не хочу.
Стревятничество стало уже неотъемлемой частью профессии.
Грустно.

А что, теперь и в гб нет необходимости, мы все здесь как голенькие и психолога не надоть...

Лучше здесь биться головой о стену интернета, чем руками в яви....В советские время, чтобы человек не лез в политику, допускались мелкие грешки, чтобы была возможность - за ушко и на солнышко, можно было иметь пару трудовых книжек, позволить знакомым и родне пожить у себя без прописки, поворовывать потихоньку и прочее...А сейчас ты вообще голышом. Интернет с точки зрения на-лядывания над народом шикарная штука. Вот только не надо говорить
про проклятое гб, ВЕСЬ, мир так устроен...
На данном изображении может находиться: один или несколько человек и текст

Из современных украинских поэтов.....Не скудеет Русь талантами...Марья Морозова

Из фейсбука.
Владу Лозе

Мы с тобой, Украина. И будем стоять до конца,
часовыми твоими, молчаливыми стражами.
соединяя виски в голове тёплым полётом свинца,
прорастая одной ногой из могилы,
другой – из культуры вражеской.

живя, ожидая, когда за нами придут -
за последними русскими, из тех, что тебе служили.
смыкая ряды свои, в один кольцевой редут,
мы всюду чужие.
нас полностью окружили.

Господи, где наша родина? Где наш дом?
Наши берёзы, наши шмели, пролетающие над вишней?
Про нас написали «Живаго» и «Тихий Дон».
И может по смерти что-то еще напишут.

Хотя бы строку, на паркане матюк, приговор.
Не став разводить эту дичь до романов двухтомных.
Чтоб сонный прохожий, взглянув на бетонный забор
в прекрасном далёко погуглил единожды – кто мы?

И смог разглядеть, на дороге, поросшей быльём
Наш поезд-транзитный, где вставив наушники в уши,
Допив горький чай, мы молча сдадим бельё,
как Господу Богу усталые наши души.
----------------------------------------------------------------
Второе мая, утонувшее
в трауре и позоре.
Туристы кушают шашлычки
на Куликовом поле.
Горе, как имя Его в суете,
не поминая вовсе
Туристы кушают шашлычки.
И запивают водкой.
Чёрные тучи тихо скользят
по хмурому поднебесью.
В Киеве жечь никого нельзя.
Другое дело в Одессе.
Майдан призывал закрывать КФЦ
на месте убийства и тлена.
В Одессе второго в горячем мясце
не видят особой проблемы.
Я лишний, наверное, в этой стране.
Да как же так вышло, Всевышний?
Что жарят бифштексы на Вечном огне,
на свечках в помин о погибших.
И слишком живуч этот адский очаг.
Подбросив дрова, маргиналы
флажки эполетом сложив на плечах,
идут от мангала к мангалу.
Идут через время, года и миры,
под бодрый шансон менестрели,
и шампуры их стабильно остры,
как будто вообще не ржавели.

Сергей Дин - Я и Гевара

(из поэмы "Последний поход Че")

Век отгремел двадцатый
По архивам рассыпан весь
Двое нас в комнате - я и Гевара
Фотографией на стене.
Чёрный берет партизана,
Внимательный взгляд врача,
Тлеет дирижабль сигары
В уголке командантского рта.
В чине, всего лишь, майорском -
Верил герой пампас
В жизни есть вещи просто
Важней ширины лампас
И в бой тот смертельный скоро
С верной ушёл пехотой
В звании самом высоком -
Последнего Дон Кихота!
Двое нас в комнате - я и Гевара
Фотографией на стене,
Как будто сюда из засады
Я вынес его на себе!