June 9th, 2019

В фб пришел в друзья художник,

который мне напомнил Белова,
https://www.facebook.com/charles.mccarthy.127
художник, который делает не только художественную работу, но и пространство вокруг себя. Я выросла в послевоенной Москве в девятиметровой комнате в детстве, мать отчима спала на гладильной большой доске, которую ставила на два стула, я спала с родителями, а когда брата привозили из глухонемого интерната, спала под столом. Отчим был пьяницей и дебоширом и соседи во время скандалов прятали меня у себя...Какая тут эстетка пространства!? Жизнь начинается и продолжается с того, что ты не знаешь, что с ней делать...духовных родственных корней нет, их убила война. Молчаливая мама, без рассказов о своей жизни, для которой главным была война, где она вкусила счастье необходимости своей в жизни, таская на себе и залечивая раны солдатам, после которой все было пустотой и бессмысленным выживанием. Это ощущение людей на войне в братстве побывавших опустошило поколение в его мирной жизни, братство войны и ощущение ежесекундности жизни сделало их рассеянными в быту. И мы выросли возле этой их рассеянности, несовместимости прожитого и происходящего в отстраненности и малости быта.. А тут вдруг , волею только внешности, я столкнулась в юности с художественным пластом жизни Москвы вплотную, сидя в компаниях чьей-то девушкой на задних рядах книжной жизни. Я знала об этих художниках, поэтах, писателях и музыкантах все именно потому что осуровела жизнью и они были мне прозрачны без восторга, потому что я уже сжилась с ними в книгах, которые были единственным прибежищем в одиночестве и единственными, пожалуй друзьями и любовниками и мужьями.Творческие мужчины как никто умеют создавать вокруг себя пространство в которое входит не только физическое, но и человеческое окружение, этакое братство вещей и людей, это происходит так литературно, что всегда меня привлекало и обучало, научило видеть, ценить тарелку из которой ешь и стул, на котором сидишь. все до мелочей до кисточки, торчащей не просто из стакана, а из граненного старого Стакана, ты закрываешь за собой дверь и вот ты как бы на другой планете и люди вокруг тебя становятся на время общения инопланетянами, меняя шкуру и омываясь красотой и спокойствием окружения и общения Это был зацикленный созидательный мир мужских мастерских с семьями где-то там за его пределами. Я прожила в такой компании в самое время ее расцвета плотно прислонясь к ее жизни, но оставаясь в силу постоянного внутреннего отчуждения жизни и уверенности в малости своей творческой способности. Но я научилась у них ценить красоту не только духовную, но и физическую, пусть и бедственно, по крохам, но собирать вокруг себя утешительное от жизни пространство, отстраненное от обычной жизни, как отстранена от нее стала и я, теряя дома, мужей, приятелей и приятельниц и никогда не имеющая друзей. Подставляя плечо я не научилась опираться на чужое. Теперь вот далеко за семьдесят озирая окрестности и игру своей жизни, теряя ее по крохам, я понимаю всю ее воздушность. и неприспособленность и с завистью смотрю на таких мужчин, умеющих очерчивать пространство жизни вокруг себя и своего творчества, не взирая ни на что. Это так отделяет мужскую и женскую планету, где одноименные полюса часто отталкиваются.... Я бы в его клетке выглядела бы воробьем или теткой со шваброй, что с восхищением проходилась бы суконной тряпочкой по его пыли. Здесь сидят или хваткие трезвые дамы или украшающие быт длинноногие райские птицы...
А так...рукописи не горят. Возможность выразить свои эмоции, мысли и чувства на бумаге, картине, музыке как бы протаптывает дорожку ...куда? ..да не важно, стихотворцы так и умирают без читателей, художники без зрителей, музыканты без слушателей...вспоминается рассказ любимейшего Марка Твена - Путешествие капитана Стормфилда в рай..По крайней мере остается ощущение создателя, сознание себя кирпичом в пирамиде созидателей, кирпичом, где не будет гениев без малых творцов, на плечах которых они стоят. Именно поэтому такой всплеск культуры, науки и искусства был в Союзе, что была безусловная поддержка малых творцов государством, пусть и кособокая, с политическим уклоном, но она давала возможность выживания кирпичикам, которые шли параллельно, не втягивая в политику свое искусство.