December 24th, 2019

Цивилизационный урок -Опять Кучер с его Апокрифом...

В зимующем рое все пчелы постоянно обмениваются между собой капельками нектара. На ритуальную просьбу совсем голодной соседки поделиться пищей, независимо от сытости, каждая пчела реагирует четко — сразу же делится с попросившей приблизительно половиной содержимого собственного зоба… Независимо от числа таких просьб. Аналогичные действия начинает совершать и только что получавшая угощение пчела, если она столкнувшись с ещё более голодной. Поэтому, если накопленного семьей за лето меда не хватило для зимовки, то все пчелы дохнут одновременно… Делали острый опыт. В умирающем от голода улье отделили от клуба и досыта накормили медом с радиоактивным изотопом-меткой одну единственную пчелу, а затем пустили её обратно. Когда улей вымер — произвели анализ. Оказалось, что каждой (!) пчеле, перед смертью, досталась крошечная капелька меда от единственной сытой подруги по несчастью...
В общем говорить об этом уже поздно, мы перешли в другую стадию. Вся суть в том, что не надо забывать, что спасение утопающих, дело рук самих утопающих. При нынешнем устройстве цивилизации, да и без нее, она помогает только упростить автономное строительство и сельскую жизнь, те независимое гнездо в наших условиях переизбытка дешевой земли.
Это к нижней публикации о пчелах ...
Фюрер пообещал немцам землю, шанс завести собственное независимое хозяйство… на освобожденных от "недочеловеков" территориях и "честную оплату за честный труд", жестко гарантированные "фашистским государством". И гарантировал, что личный участок земли размером менее 125 гектаров у немецкого хозяина никто не может ни отнять за долги, ни разделить на более мелкие, ни конфисковать по суду. Это сработало…
Вторая Мировая война продемонстрировала миру чудо — за счет взрывного роста производительности сельского труда Германия не испытывала нехватки продуктов питания даже когда на фронт ушли почти все боеспособные мужчины, а работа полностью легла на плечи их жен, детей и малоквалифицированных "восточных рабочих". Ещё одно усилие — и Третий Рейх мог оказаться первой, в новейшей истории Земли, продовольственно избыточной страной почти независимых частных хозяйств.
Главная тайна всех индустриально развитых государств планеты, начиная с первой трети ХХ века, заключается в том, что индустрия продовольствия далеко превзошла по прибыльности торговлю наркотиками… Наркоманов в мире мало, зато едоков — миллиарды. Причем, каждому человеку надо есть каждый день… А если позволить людям кормить себя самим — современный мировой порядок рухнет.
------------------------------------------------------------------
От себя - если бы фюрер не ринулся в нацизм...но вышесказанное объясняет такую поголовную его поддержку.
В итоге и довоенную Германию и наш социализм победил внестрановой корпоративизм.

Павел Кучер..Апокриф блокады...фантастический роман про пападанцев. Про революцию..

"Война будет продолжаться ровно до тех пор, пока вопрос о ней решается не теми, кто умирает на полях сражений", — Анри Барбюс.
90 % солдат Первой мировой войны — это как раз крестьяне. Те самые "лишние люди", от которых собирались избавиться, в связи с перестройкой сельскохозяйственных технологических цепочек.
— Миллионы вооруженных мужиков, вопреки планам "элиты" и вопреки её ожиданиям, живыми вернулись с фронта… прихватив с собой винтовки и… отменили государство. Боевая ничья между слабой, как пар над горшком, центральной властью послереволюционной России и 90 % населения, живущими натуральным хозяйством, длилась 10 лет! Эти "десять лет коммунизма" — самый благополучный этап существования русской деревни за всю её историю. Одна беда, так называемые "коммунисты", после смерти Ленина моментально между собой передравшиеся, с ужасом и отвращением обнаружили, что свободные от угнетения крестьяне ограничивают их ненасытное властолюбие самим фактом своего существования… Карл Маркс трагически ошибся. И его "передовой пролетариат", и его "Мировая революция" оказались и даром не нужны самым обыкновенным мужикам. Сроду не избалованным, а за Гражданскую войну уже привыкшим полностью обходиться собственными силами. Базис "иерархической пирамиды", впервые, со времен Неолитической революции (!), не просто серьезно пошатнулся, как в Темные Века. В 1918-20-х годах он чуть было не выскользнул у мировой цивилизации из-под ног
— Раньше власть лишь переходила от одних привилегированных сословий к другим, не менее привилегированным. Только в первой четверти ХХ века военная сила, энергия природных явлений и знания стали доступны буквально каждому человеку… независимо от его положения и достатка. Миф о вечной незыблемости "конкурентного общества", основанного на идее централизованного управления и разделении труда, с грохотом лопнул.

Твардовский - За далью даль... О Сталине...

Твардовский...
Кому другому, но поэту
Молчать потомки не дадут.
Его к суровому ответу
Особый вытребует суд.

Я не страшусь суда такого
И, может, жду его давно,
Пускай не мне еще то слово,
Что емче всех, сказать дано.

Мое — от сердца — не на ветер.
Оно в готовности любой:
Я жил, я был — за все на свете
Я отвечаю головой.

Нет выше долга, жарче страсти
Стоять на том
В труде любом!

Но кто из нас годится в судьи —
Решать, кто прав, кто виноват?
О людях речь идет, а люди
Богов не сами ли творят?

Не мы ль, певцы почетной темы,
Мир извещавшие спроста.
Что и о нем самом поэмы
Нам лично он вложил в уста?

Не те ли все, что в чинном зале.
И рта открыть ему не дав,
Уже, вставая, восклицали:
«Ура! Он снова будет прав…»?

Что ж, если опыт вышел боком,
Кому пенять, что он таков?
Великий Ленин не был богом
И не учил творить богов.

Кому пенять! Страна, держава
В суровых буднях трудовых
Ту славу имени держала
На вышках строек мировых.

И русских воинов отвага
Ее от волжских берегов
Несла до черных стен рейхстага
На жарком темени стволов…

Мы звали — станем ли лукавить? —
Его отцом в стране — семье.
Тут ни убавить,
Ни прибавить, —
Так это было на земле.
То был отец, чье только слово,
Чьей только брови малый знак —
Закон.
Исполни долг суровый —
И что не так,
Скажи, что так…

О том не пели наши оды.
Что в час лихой, закон презрев,
Он мог на целые народы
Обрушить свой верховный гнев…

Но в испытаньях нашей доли
Была, однако, дорога
Та непреклонность отчей воли,
С какою мы на ратном поле
В час горький встретили врага…

И под Москвой, и на Урале —
В труде, лишеньях и борьбе —
Мы этой воле доверяли
Никак не меньше, чем себе.

Мы с нею шли, чтоб мир избавить,
Чтоб жизнь от смерти отстоять.
Тут ни убавить,
Ни прибавить, —
Ты помнишь все, Отчизна-мать.

Ему, кто все, казалось, ведал,
Наметив курс грядущим дням,
Мы все обязаны победой,
Как ею он обязан нам…

На торжестве о том ли толки,
Во что нам стала та страда.
Когда мы сами вплоть до Волги
Сдавали чохом города.

О том ли речь, страна родная,
Каких и скольких сыновей
Не досчиталась ты. Рыдая
Под гром победных батарей…

Но в испытаньях нашей доли
Была, однако, дорога
Та непреклонность отчей воли,
С какою мы на ратном поле
В час горький встретили врага…

И под Москвой, и на Урале —
В труде, лишеньях и борьбе —
Мы этой воле доверяли
Никак не меньше, чем себе.

Мы с нею шли, чтоб мир избавить,
Чтоб жизнь от смерти отстоять.
Тут ни убавить,
Ни прибавить, —
Ты помнишь все, Отчизна-мать.

Ему, кто все, казалось, ведал,
Наметив курс грядущим дням,
Мы все обязаны победой,
Как ею он обязан нам…

На торжестве о том ли толки,
Во что нам стала та страда.
Когда мы сами вплоть до Волги
Сдавали чохом города.

О том ли речь, страна родная,
Каких и скольких сыновей
Не досчиталась ты. Рыдая
Под гром победных батарей…

И все от корки и до корки,
Что в книгу вписано вчера,
Все с нами — в силу поговорки
Насчет пера
И топора…

И правда дел — она на страже,
Ее никак не обойдешь,
Все налицо при ней — и даже
Когда молчанье — тоже ложь…