В старости стали сниться странные сны... или Акимовские Физики далеких 70-х...

В этот раз я бродила по очередному дому-городу и, скрываясь от кого-то вышла на улицу, где шел крупный снежинками снег и впереди была река, по льду которой ехали машины и катались на коньках люди, я уехала на машине далеко, пока не врезалась в берег, когда дорогу мне загородил микроавтобус, из которого выскочил человек и за шкирку вытащил меня из машины. Тут подъезжает красный автомобиль из него выходит старик и говорит, что я его дочь и он физик и приехал на симпозиум. Я же стою рядом и смотрю на крутые белые берега, на далекую черную точку бредущего по руслу человека и ловлю языком громадные снежинки и...тут сон перескакивает в воспоминание, о далеком 66-м кажется годе (наверное из-за физика-папы), когда любила я ездить в Питер, который после сумбура Москвы, с ее Переулочек-переул горло петелькой затянул,упорядочивал пространство, так необходимое в моей сумбурной жизни и эстетически не мозолил глаза своей синхронностью, по нему можно бродить, не спотыкаясь глазами на нелепый новодел как пломба или пустота вырванного зуба и где ты чувствуешь себя Хемингуэем в Париже . В один из таких заездов я сидела в любимой булочной в начале Невского и облизывала самые вкусное на свете пирожное, рядом подсел дядечка и мы как-то разговорились. Оказалось он был завхозом или чем-то там в Акимовском театре и предложил мне сходить на спектакль, как он сказал - пик сезона, так я оказалась в гостевом кресле первого ряда на поразившем меня спектакле. Я не люблю театр, эта толпа в массе равнодушных жующих и чихающих людей перед которой выкладываются до крика и пота люди на сцене. Помню Высоцкого, что пел между рядами в Добром человеке из Сезуана, а рядом сидела пышная блондинка, закатывая глаза и теребя платочек в пухлых ручках - Ах, Высоцкий! Но, то ли публика в Питере была другого порядка, то ли спектакль захватил публику, то ли я впервые в жизни была на первом ряду и передо мной не маячили шевелящиеся головы но я забыла про зал, про театр,- передо мной был тот редкий детектив, ход и концовку которого я, большая любительница детективов, не предполагала и я забыла и об условности действия и об условности игры актеров. Наверное, это был единственный в моей жизни спектакль того душевного состояния, за которым люди и ходят в театр - сиюминутность красоты и твое внутреннее глубинное приложение к ней, кайф который делает тебя театроманом. Да и злободневность сюжета Физиков казалась почти Архипелаг-Гулагом да и злободневность эта не утерялась и сейчас - ответственность науки перед жизнью.... После спектакля я пошла в два нуля и потихоньку смылась, стараясь не расплескать столь для меня новое ощущение жизни. Я долго шла по пустеющему Питеру заворачивая на Канал Грибоедова к своей одинокой приятельнице, что вечно простужалась, водя экскурсии в Исакии и у которой в холодильнике лежала сетка с курами и вяленая рыба, что стоили в Питере на порядок ниже московских и на эту разницу в цене мои питерские путешествия оказывались дармовыми...Хм... неожиданный ночной скачок из сна в 60-е годы юности с таким банальным окончанием...
Стало сразу грустно жить.
И вот лежу я, старая почти 80-летняя тетка с перемешанным почти литературным ощущение м прожитой жизни, наблюдая со стороны ее детектив, который уже не переписать и не изменить конец.