Eshka-43 (eshka_43) wrote,
Eshka-43
eshka_43

Category:

Из цикла «Художник говорит».Говорит Шемякин

«Искусство теперь так связано с социумом, с торговцами, что само по себе уже не живет. Оно влилось в определенные социальные структуры. Если раньше оно, скажем, обслуживало церковь, то сегодня церковных заказов художники не имеют, портретисты почти не нужны, граверы, миниатюристы исчезли. Многие направления в изобразительном искусстве просто не востребованы. И поэтому искусство вписано в другие ниши, другие функции выполняет. Хотите пробиться – нужно быть актуальным. Когда директрису одного музея спросили, отчего у нее выставлено столько хлама, она ответила: «Нас художники-профессионалы не интересуют. Нас интересуют новые технологии, урбанизм и секс». Как художник, приверженный идеалам красоты, я могу горевать, но с точки зрения философии приходится к этому относиться стоически. Андрей Белый говорил, что художник – это пророк непережитого чувства человечества. Все, что сегодня творится, на первый взгляд чистой воды безобразие. Смотришь с ужасом: что происходит! Сколько же мы будем бегать голыми и валяться в дерьме? Но, возможно, это запрограммировано тем, кого именуют Господом Богом. И мы должны дойти до определенного рубежа, чтобы потом начать собирать камни и возвращаться к нормальному человеческому состоянию. А я занимаюсь систематизацией всего этого. Мы сегодня об эстетике в искусстве вообще не говорим. Это понятие из прошлого столетия».
«Мы, художники, зачастую портим вкус народа. В современном обществе присутствует деление на простой люд и элиту. Пластиковые игрушки – для простаков, фарфоровые для элитарного сообщества. И мы уродуем вкус народа, его восприятие мира, навязывая что-то бестолковое и бездарное, а потом удивляемся безвкусию, уже не народа, а созданной нами толпы. Сегодня все помешаны на элитарности: элитарное пиво, элитарные гвозди, элитарные сапоги, элитарный унитаз – это все смешно. Мир стремительно оглупляется. Мне много приходится бороздить разные страны, и я иногда высчитываю, сколько же сотен тысяч километров занимают в мире магазины «шмоток». Коммерция убивает всё: искусство, образование. В мое время во Франции и в Америке было полно книжных магазинов, посвященных исключительно определенным темам: книги по истории, книги по живописи, по графике и рисунку. Все они закрываются. И на их месте возникают обжираловки, или те же магазины «шмоток». Мы превращаемся в каких-то обезьян: поел, нарядился, попрыгал, кого-то соблазнил при помощи «прикида» и побежал дальше.

Кто влияет на рынок искусства сейчас? Время и социум, потом в процессе «запускается» очень сложный механизм, состоящий из художественной мафии, торговцев, критиков, музеев и прочее. Но это в Америке и в западной Европе. К счастью или к несчастью Россия от этого далека! В России на сегодняшний день нет настоящего рынка. На западный рынок нас не пускают, а если и проводятся аукцион русского искусства, то по сравнению с ценами западных и американских художников… Куда там! Отношение к российскому искусству, за исключением авангарда − Поповой, Кандинского, Малевича, Розановой − пренебрежительно-ироничное.

Каким в свое время было американское искусство? Никаким. Был дан приказ – создать образ интеллектуального американца. Приказ был дан Лео Кастелли самим Джоном Кеннеди. Кастелли вычислил художников, которые могут интересно работать в разных направлениях, отобрал пятерку: Энди Уорхола, Розенквиста, Джаспера Джонса, Вессельмана и Лихтенштейна. Фактически этой пятеркой он создал американский поп-арт. В этот проект были вложены громадные деньги. В Америке через 50 лет опубликовали секретные материалы ЦРУ и выяснилось, что все эти призы, которые американцы выигрывали на Биенналях в Венеции, выпуск журналов по современному американскому искусству, за всем этим бумом стояло ЦРУ и государство. На сегодняшний день весь мир знает Энди Уорхола, а кто в мире знает Рокотова, Аргунова? Кто знает Тышлера? Потому что мы ни хрена не делаем, чтобы показать, что мы сами-то умели и умеем делать в области искусства.

Сложно сказать, что такое успех. Когда я набираю свои 6-летние курсы, я веду беседу. Говорю, вы поймите, что выбрали очень неблагодарную профессию. Будь вы сапожниками или дизайнерами одежды, чем лучше у вас кожа, закройщик, колодки, качество шва, тем лучше, больше и быстрее вы продвигаетесь и завоевываете имя. Вы совершенствуетесь в профессии, и это сразу оценивается обществом. Наша же профессия очень неблагодарная. Чем больше вы развиваетесь, тем меньше вы поняты, потому что мы зачастую опережаем свое время. Чем дальше вы идете, тем тяжелее жить. И зачем тогда этим заниматься? – Радость творчества. Это самая таинственная вещь, которой обладают люди, которые принадлежат к клану искусства. Вот это есть ваша награда».
Искусство − сложнейшая вещь. Невозможно прийти неподготовленным на выставку Ротко и сразу понять, в чем там дело. Но с другой стороны, и сами художники калечат человечество, поддаются желанию сделать какую-то ерунду, игрушки из пластика, развлечь народ − так портится вкус, исчезает стремление узнать, понять что-то новое. Я убежден, что народ рождается с природным вкусом. Когда меня спрашивают, кто ваши учителя, я отвечаю, что половины имен назвать не могу. Я двенадцать лет провел в Ленинградском музее этнографии, где перерисовал все орнаменты, узоры на сарафанах, кокошниках, горшках. Каждый горшок по-своему кривой. Как сказал мой любимый художник Вильгельм Буш, «каждый горшок в картинах голландцев имеет свою душу». Это хорошо понимал американский керамист Петер Волкус. А потом художники начинают подправлять народное чувство прекрасного, калечат его. И в этом океане агрессивной коммерческой безвкусицы нужно создавать острова эстетической гармонии, где красиво, как сказал Делакруа: «Красиво − не есть красота».

Я убежден, что учить искусству на самом деле нужно всех с самых ранних лет, объяснять красоту треугольника, квадрата, круга. Это понимание потом останется навсегда. И когда человек придет смотреть абстрактное искусство, эти его знания всплывут, он вспомнит, как любовался размытыми плоскостями, и Ротко станет понятен. К сожалению, образование поставлено очень слабо.

Не так много у нас сейчас серьезных художников. Произошло смятение в умах. Когда обрушились жесткие рамки соцреализма, как в песне Высоцкого «Мне вчера дали свободу − что я с ней делать буду?», люди растерялись. Оказывается, можно делать все что угодно. Банка с дерьмом Пьеро Манзони «Merda d’Artista» продается на аукционе Sotheby’s за €182 500. Опрокидываются многие понятия. Есть выражение «говна не стоит», а оказывается, говно стоит, и дорого. Сегодня художник объявляется, а не находится. Решили сделать из этого парня звезду − и делают. Искусством заправляют торговцы. Прорваться на международный рынок тяжело в одиночку. Посмотрите, не так давно Китай решил сделать ставку на современное искусство, создать своих успешных художников. Вы думаете, что французские коллекционеры начали массово покупать китайцев? Нет. Китайское государство вкладывает в этот проект колоссальные деньги. Вчера картина стоила €50 000, сегодня €500 000, завтра €1,5-2-5 млн. Рынок завален китайской продукцией. В мировых аукционных домах китайские художники в топе продаж. У нас не так. Нашему правительству на современное искусство наплевать.
Когда я в 1971 году оказался в Нью-Йорке, на меня вышел крупный галерист. Мне объяснили, где я должен обедать, в какой ночной клуб ходить, в какой час, в каком месте должен появиться. Я тогда работал с галереей Эдуарда Нахамкина, поэтому мне сказали: «Мы будем вас медленно отмывать от Нахамкина. Сначала выставим на групповой выставке в Чикаго, потом переведем в Нью-Йорк. Потом сделаем персональную выставку». Я ответил: «Спасибо, но я предпочитаю болтаться в своей грязной луже, я уже так привык». Я не люблю, когда мне приказывают. Сначала они решают, куда ходить и с кем встречаться, а потом − что делать. И ты уже медленно сам надеваешь на себя кандалы. Я как Олег Целков, мой друг юности, волк-одиночка. КГБ не оставлял нас в покое и за границей. Как только музей заводил разговор о покупке наших работ, к ним приезжали из советского посольства, разговор был короткий: «Если хоть одна работа нонконформистов Шемякина, Рабина, Целкова окажется в вашей коллекции, мы вам не дадим на выставку ни Малевича, ни Филонова». Это прекратилось только с началом перестройки. В начале девяностых я подарил Третьяковке свои лучшие работы с выставки. Прошло 25 лет − больше этих работ я не увидел».
Tags: Живопись, Искусство
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments