Московские послевоенные коммуналки, когда москвичи уезжали от войны эшелонами
в нашу Азию, многие семьями в эвакуацию вместе с заводами и фабриками и Москву пополнил народ с фронта, который не мог вернуться в свои оккупированные города и села. В нашей квартире оказались - жена расстрелянного белого офицера из Крыма с четырьмя детьми, на воспитание которых она получала пенсию от государства, ее старшая дочь, что работала в госпитале
прыгнула со второго этажа, но шестимесячный ребенок остался жив и мы подглядывали как она купала его и потом заворачивала в вату и одеяло и потом дочь вышла замуж за офицера-инвалида на коляске и мы заворожено слушали во дворе его рассказы о войне. В соседней комнате жил болгарский врач, убежавший с семьей от фашистов с женой и дочерью, сын которого погиб на войне, и однажды, когда он не мог дойти без
нитроглицерина даже до магазина, сел на трамвай уехал в Парк, чтобы сесть там на пенек и умереть. Я очень горевала о нем. потому что он всегда затаскивал меня к ним в комнату и отпаивал чаем, когда бушевал пьяный отчим. И еще соседствовал профессор химии из университета с доцентом-женой-алкоголичкой, которая утро начинала с того, что не глотая заливала в горло чекушку и по праздникам мы по очереди смотрели в громадную скважину замка как они голые танцевали под барабанный стук брата профессора-дауна ногами по пианино. Мать с отчимом рано уезжали на работу и меня отводила в детский сад, а потом будила и кормила завтраком , выставляла за дверь вместе со средней дочерью соседка-крымчанка. Это было удивительное время, когда все ходили от работы на демонстрации, а по вечерам, когда детей загоняли по домам,под громкоговорителями на сколоченных мужиками столиках происходили доминошные баталии с обсуждением всего и всех и под ночь кто-то выносил грамофон и начинались танцы - Народ отходил от войны и если кто-нибудь сказал что-то о Сталине, его просто убили бы....
И мы действительно играли во все эти игры - прибавила бы только еще лапту и складики... и еще мы играли в войну и доходило до драки если кому-то выпадала считалка быть немцем. Мы выросли во дворе и не было у нас папы-начальника и дочери дворничихи, не было Розы татарки и Саньки цыганенка, которого отец просто вышвыривал в окно второго этажа в кусты погулять, не было Иоси-еврея, который бросал на лавочку свою скрипку и, жутко картавя, пел под смех детей и взрослых хулиганские песни - дети сразу шестым чувством определяли кто есть кто... И только здесь сейчас в маленьком городке дети еще свободно гуляют без родителей, что дает им дворовое воспитание-выживание более тесное, чем в школе... Послевоенное детство где ты, уходящее поколение спокойно жившее в советское время воспитанное бабушками, которые рассказывали про царя и губернатора, и отцами, которые молчали о войне...
прыгнула со второго этажа, но шестимесячный ребенок остался жив и мы подглядывали как она купала его и потом заворачивала в вату и одеяло и потом дочь вышла замуж за офицера-инвалида на коляске и мы заворожено слушали во дворе его рассказы о войне. В соседней комнате жил болгарский врач, убежавший с семьей от фашистов с женой и дочерью, сын которого погиб на войне, и однажды, когда он не мог дойти без
нитроглицерина даже до магазина, сел на трамвай уехал в Парк, чтобы сесть там на пенек и умереть. Я очень горевала о нем. потому что он всегда затаскивал меня к ним в комнату и отпаивал чаем, когда бушевал пьяный отчим. И еще соседствовал профессор химии из университета с доцентом-женой-алкоголичкой, которая утро начинала с того, что не глотая заливала в горло чекушку и по праздникам мы по очереди смотрели в громадную скважину замка как они голые танцевали под барабанный стук брата профессора-дауна ногами по пианино. Мать с отчимом рано уезжали на работу и меня отводила в детский сад, а потом будила и кормила завтраком , выставляла за дверь вместе со средней дочерью соседка-крымчанка. Это было удивительное время, когда все ходили от работы на демонстрации, а по вечерам, когда детей загоняли по домам,под громкоговорителями на сколоченных мужиками столиках происходили доминошные баталии с обсуждением всего и всех и под ночь кто-то выносил грамофон и начинались танцы - Народ отходил от войны и если кто-нибудь сказал что-то о Сталине, его просто убили бы....
И мы действительно играли во все эти игры - прибавила бы только еще лапту и складики... и еще мы играли в войну и доходило до драки если кому-то выпадала считалка быть немцем. Мы выросли во дворе и не было у нас папы-начальника и дочери дворничихи, не было Розы татарки и Саньки цыганенка, которого отец просто вышвыривал в окно второго этажа в кусты погулять, не было Иоси-еврея, который бросал на лавочку свою скрипку и, жутко картавя, пел под смех детей и взрослых хулиганские песни - дети сразу шестым чувством определяли кто есть кто... И только здесь сейчас в маленьком городке дети еще свободно гуляют без родителей, что дает им дворовое воспитание-выживание более тесное, чем в школе... Послевоенное детство где ты, уходящее поколение спокойно жившее в советское время воспитанное бабушками, которые рассказывали про царя и губернатора, и отцами, которые молчали о войне...