Eshka-43 (eshka_43) wrote,
Eshka-43
eshka_43

искусство как таковое глазами и устами московского художника Константина Батынкова

в общем "своего в доску"- модный, циничный, со здоровым чувством юмора,очень показательный для современной Москвы и столь типичный для современного искусства.....сказанное им настолько ТИПИЧНО, что не удержалась, напечатала....



Недавно в «Крокин галерее» прошла выставка художника Константина Батынкова, она носила актуальное название «Москва». К экспозиции прилагалась пояснительная записка, в которой автор делился своими невесёлыми московскими впечатлениями: «Москва для меня утрачена, и думаю, не только для меня. Мне очень нравилась Трубная, московская осень, листья шуршат, но от Трубной осталось одно название. Где мы с Сашей Флоренским и Колей Полисским ходили на этюды уже ничего не узнать и этюдов там больше не пишут… Я утром иду к остановке, меня окружает масса чёрно-белых человечков на фоне бесснежной серой зимы. Куда не посмотришь, везде строительные краны. Кругом стаи собак, причём во всех административных округах, а перед глазами вечный силуэт Останкинской башни». Банальные, но по нашим временам уже вполне бесспорные мысли. Однако, как бы не так - невинная «Москва» была подвергнута жёсткой обструкции со стороны известного критика Григория Ревзина.

Предоставляем пострадавшей стороне возможность высказать свою точку зрения на «Москву», Москву и искусство как таковое.

Александр Можаев (АМ): - Если совсем в двух словах, о чём была эта выставка?

Константин Батынков (КБ): - Да ни о чём. Я давно уже рисую одну и ту же картину, про другую жизнь. А что на ней конкретно изображено, уже не важно. АМ: - Это как «Дип пёпыл», которые за последние 30 лет… КБ: - Их не трогай! Это хорошая тупость упрямых людей, это ведь не для того, чтоб слушать каждый день. Но зато я пришел в «Олимпийский», выпил перед входом бутылку водки из горлышка, и на 40-й минуте чуть не плакал. Вот зачем это надо. АМ: - То, что ты про «Москву» в пресс-релизе написал, на мой взгляд, не вполне объясняет происходящее на картинах. КБ: - Да фигня это всё, им лень самим релизы писать, вот они меня напоили и заставили. Я же вообще рисую для того, чтобы не писать и не разговаривать. А ты знаешь, как меня Ревзин обосрал??? П.ц просто, здоровая разгромная статья в «Коммерсанте», называется «Рукодум». То есть Батынков му.. типа полный, жопой думает вместо головы. Модный художник у менеджеров среднего звена, .уярит одно и то же, отлетают как блинчики картины. А всё началось с того, что давал я лет пять назад интервью какой-то глупой девице, она спросила: «О чём вы думаете, когда рисуете?» Вот если человек сидит, пишет музыку или стихи - о чём он думает? Ни о чём, его просто прёт и всё. Я ей и говорю, что я когда рисую тушью по белому листу, она растекается, а ты её только успевай тряпочкой подбирать - руки работают автоматически, а думать ты можешь до или после. Она интервью обработала так, что осталось: Батынков вообще не думает, за него думают руки.

АМ: - Да ведь для художника это не так уж плохо.

КБ: - Ну да, а Гриша всю статью на этом построил: что я тупой, нарисовал очередного говна, думаю только о деньгах и вообще думаю жопой. Ежели так, то Шишкин тоже рукодум - елочки да березки, березки да елочки. А у меня вот маленькие такие человечки, собаки стаями бегут куда-то, то по Сибири, то по Москве, то по Космосу. И нет за этим никакой теории и программы. Какая у Есенина программа была? Писал и всё. Но есть серьёзные образованные люди – критики. У них под ногами крутятся всякие там художники, музыканты, поэты, и это их дико раздражает. Они ничего не производят и не понимают, как это делается, зато очень здорово выносят приговоры. АМ: - На днях Ревзин и делу моей жизни приговор вынес: «Старая Москва уже умерла и её больше никогда не будет». Похоронная команда такая. КБ: - Москва теперь – дом «Патриарх» и Манежная площадь, и это не так плохо, как поначалу кажется. На мой взгляд, ярко выраженный китч лучше, чем вся эта безликая советская херня. Вот, например, статуя Свободы - отвратительная до безобразия скульптура, но она стала символом чуть ли не всей Америки. Или «Три богатыря», ё. твою мать! Ты знаешь, что в мировом искусстве творилось, когда Васнецов рисовал эту картину? И ничего, прошло! И Пётр Первый из той же оперы, ведь трудно уже представить Стрелку без этой мандулы. И потом, такого нет больше нигде на свете. АМ: - Какой ты соглашатель. Можно такую же мандулу впаять среди Кремля, а потом говорить, что без неё он уже не представим и что ни у кого на свете нет такого Кремля уродливого. КБ: - А я, кстати, был в Кремле. Совсем не пробило.

АМ: - Разве не красиво?

КБ: - Нет! Х.ня какая-то праздничная, и вся Москва - модель этого Кремля дурацкого. Понастроили всякой пое.ни старой да новой. Да, Кремль - это дикая по.ня, дикость российская! АМ: - Кхе. Хорошо, а что тогда красиво? КБ: - А вот – облака. Вот женщина это красиво. Это природа, это космос, это интересно. АМ: - А из созданного людьми? КБ: - Ничего. Люди только срут и портят.

АМ: - То есть великого искусства не существует?

КБ: - Нет. Парфенон что ли красивый? Натыркано на горе хер знает чего непойми кем. Древние греки, создавая эту свою классику, молились пню, е.. в жопу и резали друг друга за нефиг делать, и такова вся история человечества. Войны, грехопадение и ужасы. Это перевешивает всё хорошее.

АМ: - Может хотя бы Василий Блаженный?

КБ: - Тоже х.ня, пряник какой-то крашеный.

АМ: - Вот ты и договорился: Пётр хорошо, а Василий плохо.

КБ: - Да это вещи одного порядка, руками сделанные. Каждый нормальный человек хочет смотреть из своего окна на лес или океан, а не на Парфенон или Эйфелеву башню, потому что это остопи.т через неделю. Видал я и моря и горы, носило меня от Амура до Туркестана. В Париже у меня мастерская была на Монпарнасе, и я там ничего не рисовал. Вид из окна вообще не подбивает на подвиги. Сейчас у меня за окном херня какая-то машинами заставленная, и мне, откровенно говоря, всё равно. Москва - дурной город, но это ощущение любого мегаполиса, в Нью-Йорке люди точно также живут. Нравится или нет, а это то, что есть, как серое небо восемь месяцев в году и квашня под ногами. Вон она торчит между домами, башня Останкинская, никуда от неё не спрячешься. Ну и пусть торчит, мы все её любим, мы привыкли.

АМ: - Есть плохая погода, есть вещи, которые сложились до нас, и есть то, что происходит сейчас и на что мы можем повлиять. Или хотя бы не участвовать.

КБ: - Значит, так: сказать мы ничего не можем, тявканье ни на что не влияет. Это просто вы с Ревзиным так самоутверждаетесь в своём мастерстве. А я картинки рисую – один хер. А тем, кто принимает решения, вообще всё по барабану.

АМ: - У меня есть немногочисленные примеры обратного толка.

КБ: - Не более чем приятная иллюзия. Всё равно ничего не изменится. Вот, например, Цусима. Поплыли 50 кораблей, обогнули весь мир, проявили чудеса героизма, безумие и отчаяние, уважение к ним с моей стороны запредельное. Только чего они вообще туда плыли и чего там делали, зачем это всё? Я в хаосе происходящего не могу найти рациональное зерно, в искусстве тоже. Остаётся неглядя тыкать пальцем. Если повезёт, то можно попасть в небо или в анальное отверстие. И то и другое хорошо и приятно.

АМ: А вот если раковину оторвать и в окно выкинуть, как артист Николсон?

КБ: - Ну да, простые вещи, только они и работают. Хотя бы попробовать. Вот я попробовал. Пускай и Гриша тоже пробует. Я ж не кретин, я понимаю – есть Вермеер, а есть мои рукодумские картинки, ну и что ж теперь? Всё равно все мы плесень говорящая. АМ: - Не ссы никого. КБ: - Да серьёзно. Ты представь картину: есть шарик, который болтается в космосе, а на нем сидят муравьи и рассуждают, что мы тут что-то обустроим прекрасное, а сами только гадят этому шарику и кончится всё у них очень плохо. Построят какой-нибудь дом с колоннами, а потом рассуждают, как это красиво. Какие амбиции у этих муравьёв!!!

АМ: - Но ведь речь о том, чтобы сделать нечто по своему росту, настолько хорошо, насколько ты можешь.

КБ: - Сиди на жопе и помалкивай, кто тебе сказал, что ты делаешь хорошо - такие же муравьи? Сань, ты чё, я тебе про космические вещи рассказываю!

АМ: - Но космос он ведь и в капле воды космос. Мы-то живём человеческим масштабом.

КБ: - Только какой смысл об этом говорить? Всяк сверчок знай свой шесток. У меня вон друг в Грецию съездил, и как увидел мраморный палец древней статуи, сквозь который солнце просвечивало - перестал существовать как художник. Я вот тоже когда в Лувре первый раз Энгра увидел…

АМ: - Но ты ведь продолжаешь рисовать.

КБ: - Я деньги зарабатываю! Если Василий Блаженный – пряник, то кто такой художник Батынков… Как в мультфильме про Баранкина: вот я, вот я превращаюсь в муравья. Чем гордиться?

АМ: - Не гордиться, а радоваться.

КБ: - Я радуюсь. Мы вот с тобой здоровые, хорошие, водки выпили, пи..уем себе по улице. Ни у станка, ни у прилавка, ни в офисе, а вот просто пошли прогуляться – это прекрасно. А теперь всё, я в мастерскую, на дно, пряники рисовать, рукодумствовать. Пока кризис не грянул - надо деньги зарабатывать.

Источник: "Архнадзор", 05.03.2008,
Tags: Искусство
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments