Eshka-43 (eshka_43) wrote,
Eshka-43
eshka_43

Советские коммуналки...

Полторы комнаты Бродского....как глотокпрошлого...
При всех неприглядных сторонах этой формы бытия, коммунальная квартира имеет, возможно, также и сторону, их искупающую. Она обнажает самые основы существования: разрушает любые иллюзии относительно человеческой природы. По тому, кто как пернул, ты можешь опознать засевшего в клозете, тебе известно, что у него (у нее) на ужин, а также на завтрак. Ты знаешь звуки, которые они издают в постели, и когда у женщин менструация. Нередко именно тебе сосед поверяет свои печали, и это он (или она) вызывает "скорую", случись с тобой сердечный приступ или что-нибудь похуже. Наконец, он (или она) однажды могут найти тебя мертвым на стуле -- если ты живешь один -- и наоборот.
Какими колкостями или медицинскими и кулинарными советами, какой доверительной информацией о продуктах, появившихся вдруг в одном из магазинов, обмениваются по вечерам на коммунальной кухне жены, готовящие пищу! Именно тут учишься житейским основам -- краем уха, уголком глаза. Что за тихие драмы открываются взору, когда кто-то с кем-то внезапно перестал разговаривать! Какая это школа мимики! Какую бездну чувств может выражать застывший, обиженный позвоночник или ледяной профиль! Какие запахи, ароматы и благоухания плавают в воздухе вокруг стоваттной желтой слезы, висящей на растрепанной косице электрического шнура. Есть нечто племенное в этой тускло освещенной пещере, нечто изначально эволюционное, если угодно; и кастрюли и сковородки свисают над газовыми плитами подобно тамтамам.


Повеяло детством....Я совсем не замечала минусов общей жизни...в нашей коммуналке жило человек 30,
Время было послевоенное, когда по квартирам ходили тетки с бидонами молока и кастрюлями творога, когда раз в неделю на лошади приезжал старьевщик и мы на игрушки меняли все, что удавалось уволочь из дома, когда во дворе стояли столы, скамейки и люди выносили стулья из домов, когда все про всех знали и мужики после работы напивались пивом гуртом, на глазах у жен,. Когда на стенах висели черные тарелки –громкоговорители и во дворах стояли столбы с радио и во время футбольных матчей вокруг этих столбов сидела толпа мужиков с пивом и любой гол оглашался воем, когда дрались соседи, болельщики за «Динамо» и Спартак», а потом с кровавыми носами за руку расходились домой, когда меня кормили завтраком всей квартирой, потому что мать первая уезжала на работу.

Улица наша называлась мило: «Пруд-Ключики» и рядом была железная дорога и по ночам звенела стеклянная посуда на полке. У нас не было даже буфета, только шкаф, комната была 9-метровка и жило нас там шесть человек, да еще постоянные родственники с периферии. У меня долго заживал шрам на голове от батареи, потому что спала я во время приезда гостей под столом. А мать отчима вообще спала на доске для глажения, ставила два стула, клала доску и сверху пальто. А чердаки коммунальных детей, где прятались мы от бед и где был отдельный от взрослых мир...
московские и одесские чердаки, чувствую этот неповторимый запах плесени и пыли, а чердачный хлам…чего только там не было. На чердаке соседнего дома мы обнаружили сундук со старинной одеждой, там были кокошники, вышитые сарафаны, сафьяновые цветные сапожки – теперь я думаю, кто-то спрятал свадебный наряд, передававшийся из поколения поколению от войны, а хозяева не вернулись, как красивы были вещи, обшитые жемчугом и камешками. И мы устроили на этом чердаке себе девчоночий штаб и наряжались, наряжались…А подъезд, где сразу же за дверью с двух сторон были темные ниши, куда прятались мальчишки , как с ужасом я проносилась мимо этих ниш, выдумывая бог знает что. И смеющийся надо мной сосед дядя Паша, который не мог дойти до второго этажа без нитроглицерина, у которого война отняла двоих сыновей, болгарский революционер, проработавший полжизни в ресторане шеф-поваром и который уехал умирать в одиночестве в Измайловский парк на пенечек..

А старушка баба-Зина с трясущейся головой, крымская дворянка, поднявшая одна троих детей
уроками музыки, дочь которой прыгнула в 45-ом со второго этажа, чтобы скинуть 6-месячного ребенка, но он выжил и баба-Зина держала его в вате и никому не показывала. Выросла громадная деваха - кровь с молоком, моя подружка по квартире. А профессор химии, жена которого по утрам опрокидывала натощак чекушку прямо в горло. По праздникам они с мужем напивались и все дети через громадную замочную скважину смотрели, как они танцуют голышем, а больной брат профессора – даун играет им ногами на громадном пианино. Я подружилась с дауном, хотя никогда не видела его вблизи, но каждый раз, выходя из дома, долго махала ему рукой и он всегда ждал у окна моего возвращения и смеялся и бил пальцами по стеклу. А как я вычитала, что если на морозе лизнуть ручку железной двери, то язык примерзнет и лизнула и соседи отливали язык теплой водой. А как мы с соседом Борькой, моим ровесником, сыном профессора, заливали водой бутылки и засовывали их в морозы в сугроб под окнами и смеялись над взрослыми, что пугались этих взрывов.Эх,и много-много чего еще... Комунна-лка....
Tags: От-себя-тина
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments