Eshka-43 (eshka_43) wrote,
Eshka-43
eshka_43

Хаос «арабской весны». Каким будет Ближний Восток в ближайшее десятилетие?

Три года «арабской весны» не дают оснований для оптимизма. Более или менее мирная и удачная трансформация власти прошла только в Тунисе. Египет, к которому в начале 2011 года были прикованы взгляды всего мира, совершил полный круг превращений и вернулся к временам мубараковской автократии, только в несравненно худших экономических и политических условиях. Если в последние годы правления Мубарака в стране наблюдался экономический подъём, то сейчас Египет превратился в государство-банкрота: мы наблюдаем развал промышленности, кризис в сфере туризма, жесточайший бюджетный дефицит и раскол общества после годового провального правления «Братьев-мусульман».

Ливия, раздираемая межплеменными столкновениями, больше не является полноценным государством. Скорее, она представляет собой конгломерат соперничающих племён, кланов и бандформирований. Если вспомнить события 2011 года, как минимум два факта вызывают сейчас усмешку. Предлогом для агрессии стран НАТО против суверенного ливийского государства стал расстрел мирной демонстрации в Бенгази (количество жертв на Западе было явно преувеличено). Летом 2013 года исламский батальон Мисураты также стрелял по демонстрантам в Бенгази, только никакой реакции на Западе это вопиющее нарушение прав человека не вызвало. В 2011 году некоторые конспирологи отмечали, что вооружённое вмешательство НАТО в ливийские события вызвано намерением США обеспечить для Европы новый источник качественной и дешёвой нефти, который сможет заменить Иран, находящийся в экономической блокаде. Но после того как недавно племена Киренаики перекрыли ливийские нефтепроводы, ведущие к побережью, стало очевидно, что страна не способна насытить даже свои нефтеперерабатывающие заводы и испытывает перебои с бензином. Что уж говорить об экспорте.

Сирия, некогда цветущая страна, наполовину разрушена. Ситуация здесь зашла в тупик. Ни правительство, ни вооружённая оппозиция не способны одержать военную победу, но ни одна из политических сил страны при этом не готова к компромиссу. Сирийский конфликт подобно гражданской войне в Ливане, которая длилась с 1975 по 1990 год, грозит стать хроническим и затяжным. Вероятнее всего, он распространится и на соседние страны: Ирак, Ливан, Иорданию и Турцию. Но самое страшное заключается в том, что события «арабской весны» резко углубили противоречия между светскими силами и исламистами, а также между суннитами и шиитами.
Религиозные войны

Революционные события в арабском мире начались как движение протеста народных масс против «приватизации» власти и собственности немногочисленными элитными кругами, тесно связанными с правящими семьями. Особенно раздражало толпу намерение установить в ряде арабских стран «республики монархического типа», в которых власть передавалась бы по наследству от отца к сыну. Так было, например, в Сирии, где Башар Асад взошёл на трон после своего отца Хафеза. Протестные настроения здесь были подогреты и неолиберальными реформами баасистов, фактически отказавшихся от социализма и поставивших на грань разорения значительную часть крестьянства и сотрудников государственных предприятий. Благодаря внешним спонсорам мирные протесты переросли в джихад. И поскольку в руководстве сирийских спецслужб и армии преобладали алавиты, Катару и Саудовской Аравии удалось раскачать маятник ненависти (хотя рядовые представители алавитской секты жили ничем не лучше своих суннитских собратьев)

Сирия, которая была некогда самой терпимой страной Ближнего Востока, живёт теперь в страхе перед религиозными гонениями. Массовый террор в отношении сирийских христиан со стороны джихадистов вынудил пятую их часть покинуть страну. Обстановка взаимного недоверия царит в некоторых кварталах Дамаска, где алавиты с опаской относятся к суннитам и наоборот. Так дело может дойти и до нового апартеида.

В регионе наблюдается мощная антишиитская идеологическая и религиозная кампания, финансируемая государствами Персидского залива. Она ведётся с помощью крупных спутниковых телеканалов и социальных сетей: Твиттера и Фейсбука. Радикальные салафитские проповедники называют шиитов еретиками, рафидитами (отступниками) и даже «прислужниками Шайтана». Чего стоит один только выпад шейха Аднана аль-Арура, издавшего фетву, разрешающую изнасилование алавитских женщин в Сирии. Другой салафитский клерик родом из Кувейта Набиль аль-Авади в своём блоге в Твиттере рассказывает о заговоре шиитов, желающих «уничтожить и разнести в прах священный камень Каабы». «Ирак захвачен врагами, — пишет он, — и мы объявляем священный джихад «прихвостням Сефевидов» (Сефевиды — династия персидских шахов, во время правления которых шиизм стал официальной религией Ирана). Пусть они знают, что страх, зародившийся в их сердцах, не покинет их, где бы они не укрылись: в Лондоне, Вашингтоне или в Москве». В Египте, где шииты составляют незначительное меньшинство, не влияющее на политическую ситуацию, ваххабитский проповедник Мохаммед Зуэгби угрожает «отрезать им пальцы и вырвать языки».

Пропаганда ненависти уже даёт свои плоды. Взять хотя бы тревожные события в Ливане и Ираке. В Ливане с августа прошлого года наблюдается настоящая террористическая волна такого масштаба, что многие стали говорить о возобновлении гражданской войны в этом государстве. 15 августа 2013 года произошёл взрыв в бейрутском микрорайоне Дахие, твердыне «Хезболлы», в результате которого погибли 25 человек. Ответственность взяла на себя салафитская группировка, недовольная участием «Хезболлы» в гражданской войне в Сирии. 23 августа были взорваны салафитские мечети в Триполи на севере страны. И не исключено, что за взрывами стояли ливанские шииты, которые пытались таким образом отомстить за своих единоверцев. Наконец, 19 ноября в Бейруте был совершен теракт, направленный против иранского посольства. Погибли 24 человека и ранены более сотни. В общем, в стране, официально не ведущей боевых действий, за полгода в результате терактов погибли более 100 человек.

Тяжёлая ситуация сложилась и в Ираке, где вражда шиитской и суннитской общин привела к вооружённому конфликту в провинции Анбар. Ситуация усугубляется недальновидной политикой правительства, ключевую роль в котором играют шиитские религиозные партии. Вместо того чтобы стремиться к консолидации иракского общества, власти настойчиво проводят политику изоляции суннитов, подвергая репрессиям наиболее активных членов общины. В результате суннитские провинции Ирака стали настоящим бастионом «Аль-Каиды». Теракты только в декабре прошлого года выкосили 756 человек, в первую очередь представителей шиитского направления ислама. А в настоящее время в одном из крупнейших городов страны — Фаллудже — ведётся война с суннитскими повстанцами.
«Великий Ближний Восток» или пиратский рай?

Итак, в начале двадцать первого века на Ближнем Востоке разгорелись религиозные войны, по накалу сравнимые с конфликтом католиков и гугенотов, охватившем Европу в шестнадцатом-семнадцатом веках. Помимо прочего, это означает, что регион стремительно архаизируется. Во всех без исключения странах Ближнего Востока (кроме Марокко и Алжира) государственные структуры становятся менее эффективными. Кое-где, как в Ливии и Йемене, их и вовсе уже не существует. В этих условиях на первый план выходит не национальная, а общинная, религиозная или клановая идентичность. К чему это может привести?

В ноябре прошлого года в газете «Нью-Йорк Таймс» вышла статья известной американской журналистки и политолога Робин Райт, предсказавшей, что в ближайшее время карта региона изменится до неузнаваемости. И с этим сложно не согласиться. Сложившаяся на Ближнем Востоке система возникла в результате соглашения Сайкс-Пико 1916 года, когда Великобритания и Франция поделили наследство Османской империи, проведя в регионе искусственные границы. Стремление преодолеть их выразилось в порыве к общеарабскому единству после Второй мировой войны. Именно тогда начала свою деятельность партия Баас, тогда же появились интеграционные проекты Гамаля Абдель Насера. Однако великие замыслы не были реализованы. Помешали эгоизм и местничество светских элит. Кроме того, сторонники объединения столкнулись с систематическим противодействием со стороны США и консервативных монархий Персидского залива, прежде всего Саудовской Аравии. Новые нации не удалось создать и в границах отдельных арабских государств.

Как же сложится судьба ближневосточного региона? Существуют оптимистический и пессимистический сценарии. Пессимисты убеждены, что мы станем свидетелями дальнейшей хаотизации и дезинтеграции. Ливия распадается на два или три квазигосударства: Триполитанию, Киренаику и Феццан. Киренаика, в которой сосредоточены основные запасы нефти, рано или поздно попадает в сферу влияния Евросоюза.

Конечно, оптимальным вариантом для Ливии на данном этапе было бы присоединение к Египту. Такой вариант, с одной стороны, — позволил бы вдохнуть новую жизнь в египетскую экономику (благодаря нефтяным инвестициям), а с другой — обеспечил бы бунтующим ливийским племенам мудрое руководство Каира. Однако в условиях политической нестабильности в самом Египте данный сценарий выглядит маловероятным. Кстати, дальнейший хаос в Ливии чреват для ЕС возрождением угроз, о которых европейцы не слышали уже более двухсот лет. В XVI–XVII веках Западное Средиземноморье держали в страхе берберийские пираты, которые захватывали суда и грабили приморские посёлки. Угроза пиратства в регионе исчезла лишь после французского колониального завоевания Алжира, сейчас же она вновь может стать реальностью.

Весьма велика и возможность дезинтеграции Сирии. Если гражданская война в стране продолжится, на севере, скорее всего, возникнет суннитский фундаменталистский анклав. Экстремистская организация «Исламское государство в Ираке и в Леванте» (ИГИЛ) призывает объединить его с провинциями Анбар и Мосул в Ираке, что, разумеется, приведёт к окончательному распаду этой страны. Шиитские провинции на юге образуют отдельное государство, тяготеющее к Ирану.

Впрочем, это вряд ли будет означать окончание ирано-саудовского противостояния. «Холодная война» между Эр-Риядом и Тегераном ведётся в Сирии, Ливане, Ираке, Бахрейне и даже в Йемене, где шииты-зейдиты пользуются всё большей поддержкой Ирана. Кстати, Йемен, вероятно, также ожидает распад. Южные провинции страны, когда-то строившие социализм в составе Народно-Демократической Республики Йемен, крайне недовольны дискриминацией со стороны северных племён. Всё больший размах на юге страны приобретает движение за независимость.

Если распадётся Ирак, неминуема дальнейшая радикализация курдского вопроса. В случае отделения суннитских провинций Иракский Курдистан, уже сейчас де-факто независимый от Багдада, провозгласит свою независимость де-юре и станет точкой сборки для других курдских земель. Курды, проживающие в сирийских северо-восточных провинциях, уже получили от Дамаска широкую автономию, согласившись вести вооружённую борьбу с джихадистами. Если Сирия прекратит своё существование как единое государство, они в любом случае обратят свои взоры в сторону Иракского Курдистана. Причём, стоит отметить, что Курдистан является наиболее стабильным и экономически развитым регионом современного Ирака. Затем придёт очередь и курдских районов Турции. Турецкому правительству не стоит тешить себя иллюзиями, что Анкара решила курдский вопрос, сделавшись крупнейшим экономическим партнёром Иракского Курдистана и установив союзнические отношения с президентом Масудом Барзани. Барзани не вечен, а процесс национального пробуждения, как известно, не подчиняется рациональным соображениям. Эрдоган и его советники глубоко заблуждаются, что им удалось снять напряжение, предоставив права курдскому языку в Турции. Как мы знаем, процесс отделения прибалтийских республик от СССР также начинался с борьбы за равноправие местных языков. Независимый Курдистан, скорее всего, станет стратегическим партнёром США и Израиля на Ближнем Востоке.

Остаётся добавить несколько слов о позиции внешних игроков. Соединённые Штаты несут немалую долю ответственности за то, что происходит сейчас в регионе. Именно Вашингтон поддерживал авторитарные диктатуры (например, того же Мубарака). Именно американцы в 2003 году под надуманным предлогом разрушили Ирак, разбудив демонов религиозной нетерпимости. Тем не менее, в ближайшие десять-пятнадцать лет Ближний Восток, похоже, отойдёт на второй план в американской повестке дня. Причина в том, что в последнее время обостряется стратегическое противоборство США и Китая и центр тяжести в политике Вашингтона переносится в тихоокеанский регион. Поэтому, заключив «большую сделку» с Ираном, американцы, по выражению председателя Исламского комитета в России Гейдара Джемаля, оставляют это государство один на один с ненавистью суннитской улицы. Суннитско-шиитский конфликт, по мысли американских стратегов, должен отвлечь радикальных исламистов от выпадов против Запада и надолго предотвратить образование независимого центра силы в арабском мире.

Конечно, возможен и позитивный перелом. Основанием для оптимизма является тот факт, что «Аль-Каида» и подобные ей организации не имеют будущего. У них нет ни идеологии, ни внятной политической программы, а воля к смерти не сможет в течение долгого времени вдохновлять их сторонников. В арабском мире, безусловно, есть пассионарная молодёжь, которая давно стремится выйти из-под влияния религиозных экстремистов. Новая доктрина, которая сможет объединить молодых пассионариев, будет, по мнению оптимистов, сочетать в себе черты гуманистического ислама и обновлённого арабского социализма. Ещё одним условием возрождения арабского мира является образование оси Каир–Дамаск–Багдад, которая должна возвратить исконное значение трём традиционным центрам силы в регионе. Если это произойдёт, то в течение ближайших десяти-пятнадцати лет мы станем свидетелями возрождения «великого Ближнего Востока».
Ссылку посеяла...
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments